Год спустя
Год назад я была в одном замечательном офисе у друзей. И вдруг громом разнеслась новость о бомбах, упавших на Вазиани – это окраина Тбилиси. Сама я даже тогда толком еще не знала о начале войны. Или «кровавой бойни», по Пятигорскому.
Точнее, знала главное: уже есть раненые и погибшие. Начали гореть села и города.
Все как-то странно и неожиданно притихли. Шок! Что еще скажешь? Тогда я позвонила домой, сказала маме, чтобы никуда не выходила, телевизор не включала, что сейчас приеду. Словно что-то могла изменить. Страха не было, но как-то подумалось: ежели начнут город бомбить…
Только потом, из рассказов беженцев узнала, что первые обстрелы их сел и деревень начались в конце июля. Что уже 4 августа шли в Гори вдоль реки Большая Лиахви женщины и дети.
Тогда же я сделала одну из первых записей в ЖЖ – наверное, хотелось прокричать. Кому-то, зачем-то… От растерянности, что ли? И так получилось, что записи стали появляться каждый день или несколько раз в день. Был какой-то непроходящий, безостановочный шок. Не удивление – чему удивляться-то? Не ощущение невероятности… Но и оно тоже. Все смешалось… Все обломалось.
После записей в моем блоге не замедлили вспыхнуть последствия. И о них здесь скажу чуть ниже.

Что дал и отнял этот год?
После войны...

Провокации - перестрелки, в т.ч. минометные и т.д., взрывы, что там, что везде, где побывали войска. Они все время держат в напряжении.
Беженцы в большинстве случаев расселены по разным селам и деревням, для них построены специальные маленькие коттеджи, в которых, конечно, всю жизнь прожить трудно. Так появились новые поселения: домики стоят в стройный ряд, как роты солдат, ни деревьев рядом, ни магазинов, ни школ. Обещают построить вскорости. Некоторые остались на прежних местах: в госпитале, гостинице, кто где был и где смог найти жилье. Или не найти.
Разминирование на территориях войны продолжается до сих пор – многие жители не могут собрать урожай на своих огородах из-за кассетных и всех мин-бомб. До сих пор подрываются люди, недавно в Ахалгори целая семья подорвалась на мине.
В Ахалгори, рядом с женским монастырем Святого Алексия Шушания, или вместо него - не знаю, не знаю, собираются строить военный аэропорт. Не так далеко в тех местах древние церкви века, наверное, VII, веков попозже...
В Тамарашени собираются строить аэропорт... Т.н. "малая авиация".
Да, к слову, Ахалгори, район с деревнями, церквями, монастырями, жилыми и уже не жилыми домами, находится в получасе езды от Тбилиси. В сторону Мцхета.

А тогда я не знала, что мой ЖЖ стал известен, когда писала. Что о нем передавали на «Эхе Москвы», позже мне звонили из радио «Свобода», еще каких-то радио… Выписки из блога появлялись в русских газетах разных стран. Ничего этого не знала. Не до этого было.
Мы не отрывались от телеэкранов, друг от друга, от друзей, за которых было страшно: они находились там. Не отрывались от волнения и шока.
Замечу почти на полях, не в пылу полемики, а предвосхищая или «послевосхищая» подобные ходы-не выходы мысли, что никакого «стокгольмского синдрома» или синдрома «слияния с туземцами» не было. Синдром и (со)страдание-(со)причастность и иже с ними – две большие даже не разницы, а – полюса.

...Все время говорю, что август 2008 стал бомбой, попавшей далеко не в каждого.
Так четко стало видно за эту пору, от лета до лета, кто истекал «клюквенным соком», а кто шел насквозь.
"Душа наша способность к боли - и только", - писала Марина Ивановна.

Гнев, радость, кипение разума "возмущенного" - все это одно, а понимание и боль - более настоящее.
Там, где боль, есть и любовь.

Я знакома, скажем, с грузинскими и не грузинскими поэтами, не поэтами, известными и неизвестными, русскими и не русскими, разных наций – разницы нет, которым пофиг все это было и есть. Независимо от того, кто где родился и живет, но хоть как-то, так или иначе связан, или был связан, с Грузией. Не мне судить. Не мне называть. И не мне дружить…

Знаю и других, независимо от рода деятельности и места проживания – которые до сих пор ранены августом, молчат об этом или говорят… Умение быть столь пронзенным и пропускать этот прекрасный и гребаный мир через сердце – редкое качество, ноша тяжелейшая для обладателя. Но оно и делает человека человеком. Образом и подобием… Не хочу пафоса, и да простят мне все банальности…
Потом, когда-нибудь, возможно, появится наконец-то и ирония.

Лично мне тот год подарил новых друзей и новых-старых врагов.

За ЖЖ, за все то, что писала о Грузии, уволили с работы осенью прошлого года. Не сообщив причины напрямую - только за спиной - и не сказав ни слова в лицо (распространяя потом слухи, что ушла сама, и уже даже уехала:), и далеко не только эти слухи). Мне тогда в ноябре даже забавно было месяц зря ходить на работу, уже зная, что послан «спонсору» приказ об увольнении. Что зарплаты не будет. Посмотреть, раскроет ли хоть кто-то рот… Никто. Многие, поэты и не поэты, знают мое бывшее рабочее местонахождение, знакомые и незнакомые. Тем, кто не знает, просто скажу: я работала в одной местной русской организации… Ни ссылок, ни имен давать, естественно, не буду – зачем?
Конечно, материально очень затруднили жизнь, но невольно – понятно, что невольно – они сделали мне огромный подарок. Очень большой. Но об этом не буду. Им – моя благодарность за эту невольность.

Хочу пару слов сказать еще раз о тех простых людях земли, людях с неотнятым выражением лица, которых придавила война. У них полуразрушены или разрушены дома, погибли близкие, родные… Людях, которые навсегда потеряли свои маленькие родины и те, кто живут на т.н. пограничных территориях. Ни в одном из них я не встретила злобы и агрессии, ни к русским, ни – что даже меня удивляло – порою к самой России.
Историй о них у меня накопилось множество к сегодняшнему дню. Смешанные, осетино-грузинские крови и браки и не смешанные, грузинские… Они живут без ненависти. Ненависть была только в среде, от которой удалилась.
Конечно, среди городских встречаются и другие, с встречной злобой. Не рядом со мной. Рассказывали. Но разве это единственный маркер общества? Лично я встречала совсем иное. И постоянно. Люблю рассказывать один пример. Если только не писала тогда здесь об этом. В один из дней прошлого августа мы с мамой вышли за покупками в супермаркет, среди почти 40-градусной жары, полупустого города, наполненного напряженностью и эхом телевизоров из окон. Обычный супермаркет. В нем вовсю играла современная русская эстрада, дурацкие песенки. Это было очень характерно.

Мне хочется, чтобы по приезде вы, кто здесь был и будет и еще не знает, познакомились не только с кукольной псевдогрузией, не только пропадали в чужих пирах и мирах.

Спасибо всем, я благодарна Всевышнему за ту непреходящую радость уникальных встреч, случившихся в прошлом и этом году. За встречи с людьми новыми и старыми, которых узнала по-новому.
Огромное спасибо за помощь беженцам.
Спасибо вам, мои русские и грузинские ребята, очень дорогие мне люди! Ваши поступки, мои израильские чудные знакомые, мои дорогие российские друзья, неоценимы. И все-все, из разных стран, кто хоть толику сердца оставил здесь. С этими людьми и событиями.
С кем-то из вас я познакомилась лично, с кем-то заочно, но есть люди, которых «числю» среди своих самых близких. Очень близких. Слышите?

…Год пролетел так быстро, что трудно понять, был он длинным или мгновенным. Взорванный событиями, разорванный и по-новому соединивший отношения с разными людьми и странами, перевернувший многое и многое поставивший на свои места, этот год стал встречей с чем-то подлинным. Этот год мне подарил настоящую Грузию.